Шаровая молния рассказы и эссе - страница 16

^ Время «МетрОполя»


«МетрОполь» был попыткой борьбы с застоем в критериях застоя. Так я думаю, вспоминая о нем сейчас. В этом смысл его и значение. Но более принципиально, что благодаря «МетрОполю» можно осознать узкую Шаровая молния рассказы и эссе - страница 16 роль местоимения «мы», освобожденного от замятинских, очень знакомых нам коннотаций, силу и слабость творческой солидарности. Эту историю я прожил и пережил, как редкостный идеалист,— может быть, поэтому я ее и пережил.

У Шаровая молния рассказы и эссе - страница 16 меня в писательском билете временная несуразница: принят в СП в 1978 году, время выдачи билета — 1988 год. На вопрос, каким образом в течение 10 лет я оказался крамольным «безбилетником», отвечает история альманаха «МетрОполь» и его Шаровая молния рассказы и эссе - страница 16 панического разгрома, за который несут ответственность подлейшие годы (по правде, «бывали ужаснее времена, но не было подлей») и те, кто вершили практически еще вчера судьбами нашей культуры.

По их понятиям, я, естественно Шаровая молния рассказы и эссе - страница 16, совсем справедливо был исключен из СП, ибо законы литературной жизни той поры так очень смердели (все было зажато, сковано, смято, раздавлено, развращено), что мириться с ними не было никаких сил, и Шаровая молния рассказы и эссе - страница 16 я вправду попробовал выполнить дьявольский план.

В декабре 1977 года, когда я снимал квартиру напротив Ваганьковского кладбища и каждый денек в мои окна нестройно текла похоронная музыка, мне пришла в голову радостная идея устроить, по примеру Шаровая молния рассказы и эссе - страница 16 столичных живописцев, отвоевавших для себя к тому времени хотя бы тень независимости, «бульдозерную» выставку литературы, объединив вокруг самодельного альманаха и общепризнанных и юных приличных литераторов. Бомба заключалась конкретно в консистенции диссидентов Шаровая молния рассказы и эссе - страница 16 и недиссидентов, Высоцкого и Вознесенского. Я без усилий заразил мыслью собственного старшего прославленного друга Василия Аксенова (без которого ничего бы не вышло), к делу были привлечены Андрей Битов и мой сверстник Шаровая молния рассказы и эссе - страница 16 Евгений Попов (Фазиль Искандер подключился существенно позднее), и оно завертелось.

Слова из вступления к альманаху, что он родился на фоне зубной боли,— не метафора, а действительность. Мы с Аксеновым вылечивали зубы на улице Вучетича Шаровая молния рассказы и эссе - страница 16. Нас посадили в примыкающие кресла. Это был странноватый интерьер: зал без перегородок, заполненный зубовным скрежетом. Аксенов сходу принял проект издания: это будет альманах «отверженной литературы», который издадим тут.

В течение 1978 года собрали Шаровая молния рассказы и эссе - страница 16 «толстый» альманах, в нем участвовало более 20 человек, случайных не было, каждый, от Семечки Липкина до молодого ленинградца Петра Кожевникова, по-своему одарен. Мы сознательно разрабатывали идею эстетического плюрализма. «МетрОполь» не стал манифестом Шаровая молния рассказы и эссе - страница 16 какой-нибудь школы. Появлялись дискуссии. Были неизменные оппоненты — философы Леонид Баткин и Виктор Тростников. Ядовито спорили меж собой Белла Ахмадулина и Инна Лиснянская. Кое-кто забрал рукопись вспять. Юрий Трифонов Шаровая молния рассказы и эссе - страница 16 растолковал это тем, что ему лучше биться с цензурой своими книжками; Булат Окуджава — что он единственный посреди нас член партии.

Составляли «МетрОполь» в однокомнатной квартире на Красноармейской, ранее принадлежавшей уже покойной Шаровая молния рассказы и эссе - страница 16 тогда Евгении Семеновне Гинзбург, создателю «Крутого маршрута». Есть символика в выборе места.

Звонил в дверь Владимир Высоцкий, на вопрос «кто там?» откликался: «Здесь делают липовые средства?» Мы хохотали, понимая, что получим за свое дело Шаровая молния рассказы и эссе - страница 16 по зубам, но что те, наверху, совершенно озвереют, и в сопоставлении с нами, «литературными власовцами», истинные фальшивомонетчики будут для их социально близкими, практически родными, не подразумевали.

Каждый вносил что-то свое Шаровая молния рассказы и эссе - страница 16. Высоцкий предназначил «МетрОполю» песню, он как-то спел из нее несколько куплетов. Позже все это куда-то пропало, как и почти все другое. Либо Фридрих Горенштейн, который позднее уехал в Берлин. Как-то Шаровая молния рассказы и эссе - страница 16 зимой он пришел к нам в рейтузах. Аксенов незначительно опешил и произнес:

— Фридрих, ты, кажется, запамятовал надеть брюки…

— Вася!— воскликнул Фридрих.— Я не запамятовал. Я просто утеплился.

У «МетрОполя» было много Шаровая молния рассказы и эссе - страница 16 помощников. Они помогали нам клеить странички, считывать корректуру. Объем альманаха около 40 печатных листов. Стало быть, необходимо было приклеить на ватман около 12.000 машинописных страничек, беря во внимание 12 экземпляров. Как смотрелся альманах в его «первом Шаровая молния рассказы и эссе - страница 16» издании? На ватманскую бумагу наклеивались по четыре машинописных странички. Таковой макет разработал Давид Боровский из Театра на Таганке. Это похоже на двенадцать зеленых могильных плит. Вот, снова похоронная тема… Борис Шаровая молния рассказы и эссе - страница 16 Мессерер вымыслил фронтиспис и марку альманаха — граммофон. Поначалу желали приклеить фото создателей. Горенштейн заблаговременно принес две: анфас и профиль. Но позже сообразили, что они стремительно отклеются, и отказались. Заглавие принадлежит Аксенову. «МетрОполь» — это Шаровая молния рассказы и эссе - страница 16 литературный процесс тут, в метрополии. В вступлении, тоже написанном в главном Аксеновым (там ощущается его стиль), сказано, что альманах — шалаш над наилучшим в мире метрополитеном.

Мы не желали ложить гору рукописей Шаровая молния рассказы и эссе - страница 16 и сделал и альманах в виде готовой книжки. Один экземпляр собирались предложить Госкомиздату, другой — ВААПу. Для издания тут и за рубежом. Другими словами мы собирались предложить переиздание того, что мы уже издалече. Так Шаровая молния рассказы и эссе - страница 16 и написано в вступлении: «Может быть издан типографским методом исключительно в данном составе. Никакие прибавления и купюры не разрешаются». Это требование в особенности взбесило наших оппонентов.

Началом кампании против «МетрОполя» стал секретариат Столичной организации Шаровая молния рассказы и эссе - страница 16 Союза писателей. Он состоялся 20 января 1979 года. Во-1-х, мы не задумывались, что их там будет настолько не мало. А их было человек 50. Во-2-х, мы получили от их какие Шаровая молния рассказы и эссе - страница 16-то очень возбужденные повестки с нарочными: вам предлагается явиться… в случае неявки… Далее шли опасности. В-3-х, это «заседание парткома» было намедни нашего предполагаемого вернисажа, который их в особенности испугал и стал основной темой заклинаний Шаровая молния рассказы и эссе - страница 16. Они были убеждены, что после вернисажа о «МетрОполе» заговорят по «голосам», позже выйдет книжка на Западе. «Предупреждаю вас,— заявил председатель собрания Ф.Кузнецов,— если альманах выйдет на Западе, мы от вас Шаровая молния рассказы и эссе - страница 16 никаких покаяний не примем».

Все было заблаговременно срежиссировано. Вставал один деятель за другим, орали, возмущались, стращали. Кто-то даже всплакнул от ненависти. Грибачев произнес мне в коридоре с блатной доверительностью: «Что бы вы Шаровая молния рассказы и эссе - страница 16 там ни гласили, все равно вам, ребята, хана». Нас было пятеро — составителей. Все было так омерзительно, так подло, что нам ничего не оставалось, как вести себя «героически». Искандер произнес, что в собственной Шаровая молния рассказы и эссе - страница 16 стране мы живем как под оккупацией. На Попова разозлились за то, что он записывал их же выступления. Аксенов именовал Альянс писателей детским садом усиленного режима.

Позднее нас винили в том Шаровая молния рассказы и эссе - страница 16, что мы замыслили «МетрОполь» с тем, чтоб опубликовать его на Западе. Это практически ошибочно. Мы отослали — через знакомых, которые с большим риском себе взялись вывезти альманах за границу,— два экземпляра во Шаровая молния рассказы и эссе - страница 16 Францию и Америку, но не для того, чтоб печатать, а на сохранение, и в этом оказались дальновидны. Когда же случился большой скандал и наши планы напечатать «МетрОполь» в стране упали, создатели дали согласие на публикацию Шаровая молния рассказы и эссе - страница 16 альманаха на российском языке в южноамериканском издательстве «Ардис», которым тогда управлял Карл Проффер, друг многих из нас, напечатавший много не плохих российских книжек.

Это он поторопился объявить по «Голосу Америки Шаровая молния рассказы и эссе - страница 16», что альманах находится в его руках. После чего отступать было некуда. Некое время спустя альманах вышел на британском и французском.

Сначало было задумано так: мы устраиваем вернисаж «МетрОполя», другими словами знакомим с ним публику Шаровая молния рассказы и эссе - страница 16. Сняли помещение. Праздничек был должен состояться в кафе «Ритм» около Миусской площади. Пригласили человек триста. Далее началась детективная история.

КГБ отреагировал по-военному: квартал оцепили, кафе закрыли и опечатали из-за Шаровая молния рассказы и эссе - страница 16 обнаружения тараканов, на дверь повесили табличку «Санитарный день», а нас стали таскать на допросы в Альянс писателей.

Всячески пробовали расколоть. Гласили, что нам не по пути с Аксеновым — у него на Шаровая молния рассказы и эссе - страница 16 Западе миллион! Омерзительно шутили по поводу фамилии Липкина: Липкин — Влипкин. Искандера старались «отбить», но он не «отбивался»… Начались репрессии, бившие практически по всем «метрОпольцам»: воспрещали книжки (уже вышедшие не выдавались в библиотеках Шаровая молния рассказы и эссе - страница 16), спектакли, выгоняли с работы.

Сейчас тогдашние начальники СП и организаций позначительнее дурачятся и даже оправдываются, растерявшись от резкой перемены погоды, но в 1979 году они были реальными палачами. Один пример: моего отца, занимавшего в то Шаровая молния рассказы и эссе - страница 16 время большой дипломатичный пост в Вене, срочно вызвали в Москву, и секретарь ЦК Зимянин от имени Политбюро, где решили, что «МетрОполь» — начало новейшей Чехословакии, предложил ему воистину нацистский ультиматум: или твой Шаровая молния рассказы и эссе - страница 16 отпрыск подпишет отречение от «МетрОполя», или не поедешь назад в Вену… Зимянин не пожелал гласить с моим папой наедине, потому что принимал его уже как противника. Находился Альберт Беляев, в ту пору «центровой Шаровая молния рассказы и эссе - страница 16» гонитель культуры, и заведующий Отделом культуры ЦК Шауро, с которым отец был знаком со студенческих лет. Когда Зимянин показал на отца и спросил: «Вы знакомы?» — Шауро протянул руку и представился Шаровая молния рассказы и эссе - страница 16: «Шауро». Так проходил водораздел. Таковой был ужас… Зимянин прочитал из альманаха более «острые» кусочки, обругал Ахмадулину путаной и наркоманкой, а насчет меня увидел:

«Передай отпрыску, не напишет письма — костей не соберет». Я Шаровая молния рассказы и эссе - страница 16 не написал — они выкинули отца с работы… Я никогда не жалел об участии в «МетрОполе», это отменная школа жизни, но палачей альманаха за такую школу не благодарю.

Они заявляли о «пошлости» песен Шаровая молния рассказы и эссе - страница 16 Высоцкого намедни его погибели, расправились с Аксеновым, лишив его в конце концов русского гражданства, много лет не печатали исключенного из СП Попова, травили Липкина и Лиснянскую, вышедших из Союза в символ протеста против Шаровая молния рассказы и эссе - страница 16 исключений.

Кампанию травли «МетрОполя» со всей решительностью, отражавшейся на безустанно потеющем лице, возглавил Феликс Кузнецов. Когда он выдыхался, то распахивал двери кабинета, и в него врывались, чтоб продолжить с нами Шаровая молния рассказы и эссе - страница 16 борьбу, бледнолицый Лазарь Карелин и румяный, в комиссарской кожанке Олег Попцов. В статье «Конфуз с «МетрОполем»» («Московский литератор», 9 февраля 1979 г.) Кузнецов писал:


«Эстетизация уголовной ответственности, вульгарной «блатной» лексики, этот снобизм навыворот, да на самом деле Шаровая молния рассказы и эссе - страница 16 дела и все содержание альманаха «МетрОполь», в принципе противоречат корневой гуманистической традиции российской русской литературы… Не нужно варить пропагандистский суп из замызганного топора и представлять неиндивидуальную политическую провокацию заботой Шаровая молния рассказы и эссе - страница 16 о расширении творческих способностей русской литературы».


По приказу выше была спущена целая стая критиков альманаха, мировоззрение которых о «МетрОполе» (опубликованное в том же «Московском литераторе») было единогласным: «порнография духа». Римма Казакова считала, что «МетрОполь Шаровая молния рассказы и эссе - страница 16» —


«это мусор, а не литература, что-то близкое к графомании».


Владимира Гусева мучительно беспокоила


«судьба юных писателей, в том числе участвующих в этом сборнике. Нам не все равно, пишет ли юный писатель о мужских Шаровая молния рассказы и эссе - страница 16 и дамских уборных, как Ерофеев, либо об одном только пьянстве и половых извращениях, как Попов».


Известные бойцы идейного фронта, контрразведчицы от литературы Татьяна Кудрявцева и Тамара Мотылева тоже печатно беспокоились по Шаровая молния рассказы и эссе - страница 16 поводу «идейной ясности», а Николай Шундик угрожал:


«…Ты, участник этой затеи, станешь объектом самых дешевеньких политических спекуляций».


На данный момент все это смотрится просто вздором, мы и в 1979 году смеялись Шаровая молния рассказы и эссе - страница 16 над таким бредом, но в те времена абсурд был не шуточкой — приговором. Сергей Залыгин отыскал, что рассказы Попова «за пределами литературы». Григорий Бакланов, вторя Кузнецову, нежно обозвавшему мой рассказ «Ядрена Феня» «безнравственной пачкотней», заявил Шаровая молния рассказы и эссе - страница 16:


«Я уже не говорю о рассказах, к примеру, Ерофеева, которые, вообщем, не имеют никакого дела к литературе».


Неуж-то маститые писатели не понимали, что их выражения повлекут за собой лютые оргвыводы Шаровая молния рассказы и эссе - страница 16? Не случись, на счастье, перемен, мы и сейчас бы посиживали с кляпом во рту. Так бы и померли с Поповым «бывшими» писателями, просуществовавшими в СП 7 месяцев и 13 дней. Черт с ним Шаровая молния рассказы и эссе - страница 16, с СП СССР, но никто никогда не покаялся, как с их, так и с нашей стороны.

Скольких мы утратили? Борис Бахтин погиб. Не считая Фридриха Горенштейна, напечатавшего когда-то в «Юности» незабываемый Шаровая молния рассказы и эссе - страница 16 рассказ «Дом с башенкой», в эмиграции оказались Юрий Кублановский, Юз Алешковский, Василий Ракитин… Не так давно ушел из жизни Юра Карабчиевский.

Разгром «МетрОполя», с одной стороны,— пик, кульминация застоя; с другой — все Шаровая молния рассказы и эссе - страница 16 уже было на излете, при последнем издыхании. Отсюда особая злость и ярость «осенних мух». Прогуливались, естественно, слухи, что нас исключат, но мы легкомысленно не верили. Отстрелявшись, уехали втроем в Крым: Аксенов, Попов и я. На Шаровая молния рассказы и эссе - страница 16 выставке голографии в каком-то южном городе в книжке отзывов написали:


«Мы, редакторы альманаха «МетрОполь», приветствуем зарождение нового искусства голографии…»


Кое-где, мне позже гласили, сохранилась эта запись. В Коктебеле Шаровая молния рассказы и эссе - страница 16 повстречали Искандера, пошли испить кальвадосу. Когда уже пропустили пару рюмок, Фазиль спохватился:


«А я анонимку получил! «Радуйся, сволочь! 2-ух ваших сукиных сынов исключили в конце концов из Союза писателей»».


Анонимщик оказался прав Шаровая молния рассказы и эссе - страница 16. Нас исключили в наше отсутствие. Это была, на самом деле дела, литературная погибель. Кого исключали, того уже никогда не печатали. Мы с Поповым в один момент оказались диссидентами. Восхитительная бандитская логика — стукнуть по юным Шаровая молния рассказы и эссе - страница 16, чтоб запугать и разобщить всех. Наши товарищи — Аксенов, Битов, Искандер, Лиснянская, Липкин — написали письмо протеста: если нас не восстановят, все они выйдут из Союза. Такое же письмо отправила и Шаровая молния рассказы и эссе - страница 16 Ахмадулина. Об этом не замедлил сказать «Голос Америки». Страсти накалились.

12 августа 1979 года «Нью-Йорк таймс» опубликовала телеграмму американских писателей в Альянс писателей СССР. К.Воннегут, У.Стайрон, Дж.Апдайк (по приглашению Аксенова участвовавший в альманахе Шаровая молния рассказы и эссе - страница 16), А.Миллер, Э.Олби выступили в нашу защиту. Они добивались вернуть нас в Союзе писателей, в неприятном случае отрешались печататься в СССР. В СП, кажется, очень струсили. Во всяком случае Шаровая молния рассказы и эссе - страница 16, после этой телеграммы мною с Поповым занялся Юрий Верченко, который «поработал» не с одним диссидентом. Доброжелательный и одиозный, Верченко был похож на большого чикагского гангстера. Раз зашел к нему в кабинет Жора Шаровая молния рассказы и эссе - страница 16 Марков — посмотреть на нас. Верченко подтянулся и принялся орать: «Вот я и говорю, что ваш «МетрОполь» — это куча говна!» Марков походил, понюхал воздух и ушел, не сказав ни здрасте, ни доскорого свидания.

Вообщем Шаровая молния рассказы и эссе - страница 16 меня тогда поразила атмосфера в СП — атмосфера всеобщего низкопоклонства и холуйства. С нами вели себя достаточно обходительно — мы были неприятели, а с подчиненными, и с Кузнецовым и с другими, говорили очень Шаровая молния рассказы и эссе - страница 16 пренебрежительно. И те не только лишь не дулись, но почитали это за ласку. В один прекрасный момент, когда мы были у Верченко, заходит Лазарь Карелин. Слово за слово, мы с ним сцепились. Верченко Шаровая молния рассказы и эссе - страница 16 услаждался этой сценой, а позже произнес: «Ну хорошо, Карелин, ты тут Лазаря не пой…» — и здесь же стал обещать вернуть нас в Союзе («Вот погодите, примем вас назад, первыми людьми станете — понимаете Шаровая молния рассказы и эссе - страница 16 все начальство»), но востребовал от нас разных уступок и компромиссов. Он очень страшился сумки Попова, полагая, что в ней спрятан магнитофон.

На телеграмму янки ответила «Литературная газета» статьей Кузнецова с Шаровая молния рассказы и эссе - страница 16 приблатненным заглавием «О чем шум?» Он убеждал «дорогих коллег», что Альянс писателей «ничуть не меньше кого-то другого» волнуется за творческую судьбу собственных писателей и верует, что


«глубокие и органические связи, которые связывают подлинных Шаровая молния рассказы и эссе - страница 16 писателей с родной литературой и родной землей, неразрывны».

«Эти надежды,— продолжал Кузнецов,— распространяются и на начинающих литераторов В.Ерофеева и Е.Попова… Прием в Альянс писателей — это уже так внутреннее дело нашего творческого Шаровая молния рассказы и эссе - страница 16 союза, что мы просим дать ему возможность самому найти степень зрелости и творческого потенциала каждого писателя».


«МетрОполь» оказался золотой жилой для Феликса Феодосьевича. Он стал залетать в такие кабинеты, в каких ранее и Шаровая молния рассказы и эссе - страница 16 не возлагал надежды побывать. Большой теоретик нравственности в литературе, на практике обожал он, для контраста, поклеветать. Отец говорил мне, что Зимянин заявил ему при встрече, как будто я собрался Шаровая молния рассказы и эссе - страница 16 эмигрировать. Отец много опешил. «Мне Кузнецов об этом произнес,— объяснил Зимянин,— ему твой отпрыск сам признался».

Наше исключение было преподнесено в очень необычной, малограмотной (о, эти письменники!) формулировке. В «Московском литераторе» напечатали постановление секретариата Союза Шаровая молния рассказы и эссе - страница 16 писателей РСФСР:


«Учитывая, что произведения литераторов Е.Попова и В.Ерофеева получили единогласно отрицательную оценку на активе Столичной писательской организации, секретариат правления СП РСФСР отзывает свое решение о приеме Е.Попова и Шаровая молния рассказы и эссе - страница 16 В.Ерофеева в члены Союза писателей СССР…»


Отныне начальство стало разрабатывать версию, как будто мы никогда и не были приняты в Альянс, стараясь все запутать. Мы с Поповым явились Шаровая молния рассказы и эссе - страница 16 к Кузнецову выяснить, за что нас исключили. «Вас никто не исключал, мы просто отозвали свое решение».— «Но в уставе нет такового положения!» Тогда он достал утомившись и прочел нам, что русский писатель должен участвовать в Шаровая молния рассказы и эссе - страница 16 коммунистическом строительстве. Мы что-то сделали возражение. Кузнецов воскрикнул: «Вы еще о правах человека заговорите!»

Эпизод, когда нас чуток было не приняли назад в Альянс, оказался таинственным и туманным. Они все Шаровая молния рассказы и эссе - страница 16-же, должно быть, испугались. И письма 6 наших писателей, и телеграмма янки, и статьи в почти всех странах — все это было довольно серьезно. Естественно, не будь этой поддержки, мы с Поповым имели бы отличные Шаровая молния рассказы и эссе - страница 16 шансы отправиться прямо за Синявским и Даниэлем, недаром поговаривали о каком-то следователе по особо принципиальным муниципальным делам, который как будто занялся нами. Мы его в глаза не лицезрели. Но холодок Шаровая молния рассказы и эссе - страница 16 ГУЛАГа я ощущал длительно: прослушивали в нахальную телефонные дискуссии, подсылали людей, вызывали в «органы» друзей и отговаривали дружить, залезали ночкой в машину, распространяли фантастические слухи: Аксенов с Ерофеевым — гомосексуалисты, решившие Шаровая молния рассказы и эссе - страница 16 сделать «МетрОполь», чтоб испытать силу собственной мужской дружбы. В конце концов, КГБ «похитил» меня: отвезли на последний этаж гостиницы «Белград» в некий особенный номер, «нежно» побеседовали, предлагая дать им рукописи без обыска Шаровая молния рассказы и эссе - страница 16: желали «познакомиться ближе с творчеством», стращали «порнографией». Позднее я вызнал, что в КГБ, разработавшем, но почему-либо не осуществившем схему высылки меня из страны, мне присвоили кличку Воланд — ну что ж, спасибо им задним числом Шаровая молния рассказы и эссе - страница 16.

Естественно, наши тогдашние неудачи — ерунда по сопоставлению с муками, которые выпали на долю Анатолия Марченко либо Сахарова. Нас не лупили в лагерях, насильно не кормили при голодовке. Но суть Шаровая молния рассказы и эссе - страница 16 общества, в каком мы жили, подлость и боязливость одних и благородство других я сообразил за тот «метрОпольский» год так, вроде бы не сообразил и за полжизни.

Итак, 6 сентября нас с Поповым вновь Шаровая молния рассказы и эссе - страница 16 пригласил к для себя Кузнецов. Он произнес, что состоялся секретариат Столичной писательской организации, где решили нас вернуть. Попов — сходу: «Дайте справку!» — «Нет, справки не дадим».— «Мы члены СП?» — «Нет».— «Так кто же мы Шаровая молния рассказы и эссе - страница 16?» — «Вы члены Столичной писательской организации…» Мы оказались в уникальном положении принятых-непринятых. «Пишите заявление,— произнес Кузнецов,— и вас вполне восстановят на секретариате РСФСР».

Имелось в виду, чтоб мы написали о «шумихе на Западе». Мы Шаровая молния рассказы и эссе - страница 16 отрешались. В игру вступил Сергей Михалков, секретарь русского Союза. В тишине большущего кабинета на Комсомольском проспекте он сказал, что от нас требуется минимум политической лояльности. Политическое заявление необходимо для товарищей Шаровая молния рассказы и эссе - страница 16 из провинции, которые не в курсе. Мы не поддавались. Написали просто заявление о восстановлении.

В декабре последовал вызов на секретариат РСФСР. Мы решили не идти: пусть восстанавливают заочно. Но намедни Верченко Шаровая молния рассказы и эссе - страница 16 заверил, что все с кем нужно согласовано и нам необходимо явиться для проформы. В тот же денек мы встречались с Аксеновым. Это принципиально, поэтому как есть версия, как будто он сделал «МетрОполь» только Шаровая молния рассказы и эссе - страница 16 для того, чтоб уехать на Запад. Василий произнес: «Если вас восстановят, будем жить нормально». Он даже собрался пойти через один день на какое-то собрание Ревизионной комиссии, членом которой был.

На последующее Шаровая молния рассказы и эссе - страница 16 утро состоялся наш полный разгром. Мы понимали, что предстоит борьба. Задумывались, что нас будут унижать, заставлять к раскаянию, чтоб позже в «Литературной газете» напечатать наши «признания», что нас вымажут дерьмом, но в конце концов Шаровая молния рассказы и эссе - страница 16 воспримут, а, означает, Альянс изменит собственной русской сути. Мы рассматривали восстановление как победу.

Нас принудили длительно ожидать, а позже стали пускать по одному. Первым пошел Попов: числилось, что он из народа Шаровая молния рассказы и эссе - страница 16, сибиряк и поэтому в известном смысле сумеет смягчить ситуацию. Тяжело сказать, был ли заблаговременно запланирован итог. Может быть, они получили поначалу одно указание выше, а после другое. Дело было практически намедни оккупации Афганистана Шаровая молния рассказы и эссе - страница 16, и верхам уже не требовались либеральные игры в «разрядку». Во всяком случае, кто-то побывал в «высших сферах». Может быть, Кузнецов, ибо конкретно он начал собрание зажигательной речью против «МетрОполя».

Находился Шаровая молния рассказы и эссе - страница 16 весь секретариат, от мала до велика. Они посиживали за длинноватым столом и возмущенно шевелили руками: казалось, копошится огромное количество змей. За председательским столом посиживали Сергей Михалков и Юрий Бондарев. Бондарев не Шаровая молния рассказы и эссе - страница 16 произнес ни слова, но свое негодование выражал мимикой — то за лоб схватится, то руки возденет. Основным спикером был Шундик. Валентин Распутин с половины ушел на другое заседание. Михалков изображал бесстрастие. Когда Шаровая молния рассказы и эссе - страница 16 начинали кричать: «Да хватит их слушать!»,— он возражал: «Нет, товарищи, мы должны во всем разобраться…» То, что нас вызывали порознь, никакого значения не имело. Мы позже смеялись: отвечали полностью идиентично.

Вопросы были обыденные, скверные Шаровая молния рассказы и эссе - страница 16: как додумались до такового гадкого дела? осознаете, какой вред нанесли стране? как относитесь к тому, что ваше имя употребляется на Западе обскурантистскими кругами? кто вас на это подвигнул? Они желали свалить все на Шаровая молния рассказы и эссе - страница 16 Аксенова. Попов произнес, что ему 30 три года, он может сам отвечать за свои поступки и никто его не «двигал», он не шкаф, чтоб его двигать.

Мы условились, что как Женя Шаровая молния рассказы и эссе - страница 16 выйдет, то подаст мне символ: отлично, так для себя либо плохо… Попов вышел и только рукою махнул: совершенно плохо… Меня сходу спросили: считаете ли вы, что участвовали в антисоветской акции? Я сообразил — шьется Шаровая молния рассказы и эссе - страница 16 дело: роль в антисоветской акции — это 70-я статья, а не прием в Альянс писателей. Кузнецов произнес: «Как же вы, пишущий про всяких Сартров, не понимали, что вас употребляют как пешку в Шаровая молния рассказы и эссе - страница 16 большой политической игре!» Совершенно по-другому вели себя Расул Гамзатов, Мустай Коричневым, Давид Кугультинов.

В некий момент Гамзатов встал и произнес Попову: «Хорошо отвечаешь! Принять их, и все!» Когда Попов вышел, за ним последовал Шаровая молния рассказы и эссе - страница 16 Коричневым и произнес: «Вы все верно гласили, но кому вы это гласили!»

После секретариата кое-кто из участников погрома подходил к нам, пожимал руки. Позже мы узнали, что голосовали Шаровая молния рассказы и эссе - страница 16 единодушно. Был очень длинный перерыв, они совещались, мы болтались по коридорам. Потом нас снова вызвали, и Шундик прочитал решение (в редакции Д.Гранина): мы исключаемся из Союза писателей на неопределенное время. Когда все уже Шаровая молния рассказы и эссе - страница 16 расползались, Михалков нам прошептал: «Ребята, я сделал все, что мог, но против меня было 40 человек…» Может быть, в тот раз он вправду не был основным погромщиком?

Все это было за два денька до Шаровая молния рассказы и эссе - страница 16 столетнего юбилея Сталина. Когда к нам подошел корреспондент «Нью-Йорк таймс» Крег Уитни, мы произнесли ему, что таким вот образом Альянс отметил денек рождения Вождя. Липкин и Лиснянская вышли Шаровая молния рассказы и эссе - страница 16 из Союза писателей. Им пришлось ужаснее всех: они лишились практически всех средств к существованию. Мы всегда относились к ним как к геройским личностям. Аксенов тоже вышел из Союза, но его «игра на отъезд» ослабила Шаровая молния рассказы и эссе - страница 16 наше единство. Скоро он получил приглашение от южноамериканского института, уехал и лишился гражданства. Нужно добавить, что мы с Поповым написали письмо друзьям с призывом не выходить из Союза, не обнажать левого фланга литературы Шаровая молния рассказы и эссе - страница 16. Битов, Искандер и Ахмадулина нас осмотрительно послушались.

«МетрОполь» оказался рентгеном, просветившим все общество. Мы узрели власть воочию: она уже не перла вперед на собственном идейном бульдозере, как до этого, она чуть Шаровая молния рассказы и эссе - страница 16 ползла — маразматическая, деградирующая, разваливающаяся,— но при всем этом готовая гробить все живое, только бы ей не мешали догнивать.

И в то же время эпопея «МетрОполя» показала, что той власти можно Шаровая молния рассказы и эссе - страница 16 было сопротивляться и следовало сопротивляться. Более того, стало понятно, как сопротивляться ей.

Для нас год «МетрОполя» — ужасный и радостный год: дружно, стараясь не терять чувства юмора, мы (как разносторонне я оценил в тот год Шаровая молния рассказы и эссе - страница 16 смысл этого местоимения!) шли против течения, против низвергавшегося на нас потока помоев. Нам орали, что мы пособники спецслужб, что нас нужно поставить не то к стене, не то лицом к народу. Нас Шаровая молния рассказы и эссе - страница 16 не сломили, нам просто попортили биографии. И на данный момент я думаю и говорю не о мести — о памяти: в социальной беспамятности залог чертовских повторов.

Те «былинные» времена прошли. Появилось новое испытание: что Шаровая молния рассказы и эссе - страница 16 делать, когда все можно делать?

От намордника — к свободе выбора — к выбору свободы.

Виктор Ерофеев


shema-kompleksnoj-ekologicheskoj-klassifikacii-po-op-oksiyuk-i-vn-zhukinskomu.html
shema-krovotoka-v-kortikalnoj-sisteme.html
shema-laboratornoj-ustanovki-sm-poslednie-listi-.html